Główna » Kultura i Historia

(Русский) Битва при Ленино

marzec 4, 2009 5 koment.

Przepraszamy, ten artykuł jest dostępny tylko w języku rosyjskim - czytać Русский.

5 koment. »

  • Дмитрий :

    Добрый день.

    Вчера был в Москве на Перловском кладбище, и по дороге заметил могилы польских офицеров – мужа и жены, воевавших при Ленино. Имен, к сожалению, не запомнил. Вот это место на карте http://maps.yandex.ru/map.xml?mapID=2000&mapX=4196175&mapY=7501631&scale=10

  • Костя :

    У меня как раз в этих местах погиб 18 октября 1943 года, дедушка рядовой Яковлев Сергей Климентьевич 1915 года рождения, захоронен в д.Ленино. Хотелось бы узнать подробности его гибели и боев в этих местах. Может кто то знает об этом.
    Спасибо.
    Константин.

  • Андрей :

    Константин, здравствуйте. Проблема аналогичная. Ст. л-т. Арчаков Петр Васильевич погиб 13 окт 1943 года воевал в составе 157СД. Захоронен 300м южнее дер. Частики Ленинского р-на(по другой версии Смоленской обл) Обе деревни существуют. списках захороненных не значится ни там ни там. Сейчас пытаюсь выяснить где все таки это произошло.
    Рекомендую сделать запросы в музеи Ленино или администрацию Мне ответ пришел быстро.

  • Александр Михайлович :

    Мой отец Подуст Михаил Александрович (1921 г.р.) в октябре 1943 года был майором, начальником штаба 593 армейского истребительного противотанкового артиллерийского полка 49 армии и исполнял обязанности командира полка. Полк в октябре 1943 г. прямой наводкой своих противотанковых 76 мм пушек ЗИС-42 поддерживал польскую дивизию им. Костюшко в её первом бою под Ленино. Отец жив и в здравой памяти. Вот что он вспоминает: “В течение осени 1943 года полностью были освобождены Смоленщина, восточные районы Белоруссии. Наш полк в составе 49-й армии, будучи в конце октября – начале ноября уже на территории Белоруссии, часто перебрасывался с одного участка фронта на другой: Шамово – Костюковичи – Дрибин – Рясно – Темный лес – Малые горы и т.д. Погода была ненастная, часто шли дожди. Нередко передвигаться приходилось ночью, в темноте, при абсолютном бездорожье. Машины и орудия беспрестанно вытаскивали руками из грязи и болот, подсовывая под колеса ветки деревьев, камни. И хотя многие бои были тоже достаточно тяжёлыми, но такого боя, как под Ленино, больше не помню.
    10—11 октября 1943 года полк был переброшен в район Ленино и в ночь на 11 октября занял боевые позиции на высотах западнее деревни Староселье, непосредственно перед господствовавшей в этой местности высотой, находившейся у немцев. Наблюдательные пункты и огневые позиции батарей были выбраны поздно вечером при разрыве снарядов и сиянии немецких ракет практически непосредственно на поле будущего боя.
    Поздно вечером 11 октября, примерно в 23.00—24.00, я вызвал к себе всех командиров батарей и командиров взводов управлений. На совещании довёл до всех приказ про огневую и противотанковую поддержку польской дивизии имени Костюшко. Батареям суждено было действовать непосредственно в боевом расположении польской пехоты, прямой наводкой подавлять сопротивление противника.
    Всю ночь окапывались. К рассвету, еще до того, как противник мог нас обнаружить, укрытия были подготовлены: бойцы работали с большим напряжением сил. Как показали дальнейшие события, наши наблюдательные пункты, а также огневые позиции оказались удачно выбранными, хорошо замаскированными и надежно укрытыми. С НП отлично просматривались позиции противника, его траншеи и ходы сообщения; справа на расстоянии 700—800 м отчетливо была видна церковь с оградой и дорога, ведущая вглубь немецкой обороны.
    Наступление началось утром 12 октября мощной артподготовкой. Наш полк вёл прицельный огонь прямой наводкой по орудийным и минометным батареям противника, противотанковым пушкам, пулеметным гнездам, живой силе. С наших позиций ясно были видны передовые цепи атакующих советских и польских подразделений, уже к концу артподготовки занявших первую линию немецких траншей. На пути, ведущем вглубь немецких позиций, хорошо просматривались атакующие танки польской дивизии, их жестокий поединок с немецкой противотанковой артиллерией.
    С каждым часом напряжение боя нарастало. Немцы оказывали ожесточенное сопротивление, цепляясь за каждый окоп, траншею. Стремясь сорвать наступление, они вводили в бой противотанковую артиллерию, реактивные шестиствольные минометы, авиацию, а также и самоходные орудия «Фердинанд». Особенно ожесточенно вражеская авиация бомбила районы (дороги) возможного нашего выдвижения.
    Во время бомбёжки одна из бомб разорвалась практически рядом с моим наблюдательным пунктом, и я был в очередной раз заживо погребён. Получил контузию. Благо, большой ком земли откатился и оказался у головы, это дало возможность дышать. Вскоре меня откопали, и я продолжил командование полком. Наша авиация (в памяти даже не отложилось, а была ли она?) полностью проиграла бой авиации противника, своих зенитных средств тоже явно было недостаточно. Одна волна бомбардировщиков «Юнкерс» сменяла другую, в таких условиях возникла реальность потерять полк и не выполнить поставленную задачу. Решил силами своего полка бороться с авиацией противника. Дал командирам батареи команду, чтобы при приближении немецких самолётов орудия больше не закатывали в аппарели, а стреляли залпом по пикирующим бомбардировщикам шрапнелью. Это подействовало на фашистских лётчиков ошеломляюще. Авиация противника практически перестала до нас долетать, и вынуждена была сбрасывать бомбы на свои же войска.
    Все контратаки немецких танков и самоходных орудий отбивались массированным огнем артиллерии. Ни одному из них не удалось прорвать наши позиции. Огневые расчеты, несмотря на сложнейшую обстановку, беспрерывный обстрел, действовали мужественно, энергично, четко выполняли команды, стреляли метко, умело подавляли огневые точки противника, его многочисленные контратаки. При появлении немецких танков и самоходных орудий «Фердинанд» ни один боец полка не дрогнул, расчеты продолжали мужественно и хладнокровно вести прицельный огонь. К концу дня много единиц немецкой бронетанковой техники остались пылать перед нашими позициями. По моему приказу батареи сменили огневые позиции и переместились в непосредственно атакующие наши пехотные цепи, заняли новые огневые позиции в отбитых у немцев на высоте траншеях и на колёсах, огнем орудий содействовали развитию успеха. Это была вынужденная, очень серьезная и трудная задача для батарей. Трудность ее выполнения осложнялась тем, что было всего несколько дорог (путей), по которым мы могли перевезти машинами свои орудия и снаряды, а они беспрестанно обстреливались немецкой артиллерией, крупнокалиберными пулеметами и находились под контролем немецкой авиации. И все же, несмотря на мощный заградительный огонь и бомбардировку, нам удалось прорваться, хотя это и стоило многих человеческих жизней.
    Весь остаток ночи ушёл на окапывание, подготовку новых наблюдательных пунктов и огневых позиций, ремонт пушек, пополнение запасов, оказание помощи раненым. Большинство легкораненых и контуженых воинов полка отказались от госпитализации и остались в строю и по собственному желанию работали наравне со здоровыми. Работу приходилось вести под непрерывным стрелковым огнём противника, в отблеске горящих танков и самоходных орудий, как противника, так и наших, а также при свете от осветительных ракет. К сожалению, надежных укрытий нам не удалось соорудить, так как не было ни времени, ни подручного материала, да и в условиях непрерывного вражеского огня это вообще было едва ли выполнимо. На рассвете бой развернулся с новой силой. Немцы всё еще занимали выгодные позиции, хорошо знали отбитые у них накануне траншеи и ходы сообщения, имели ряд пристреленных точек – все это создавало им преимущества в сравнении с нами.
    Второй день боев у Ленино был, пожалуй, ещё более напряженным. Немецкому командованию за ночь, очевидно, удалось перегруппировать свои части, подтянуть резервы, усилить огневые средства. На плацдарме беспрерывно бушевал огневой шквал. Огонь не прекращался ни на минуту. Прямой наводкой орудия наших батарей стреляли по орудийным, минометным и пулеметным точкам немцев, по контратакующим вражеским цепям. А они по нам.
    К середине дня противник предпринял очередные мощные танковые атаки. Огонь прямой наводкой наших 76-мм противотанковых орудий, как и огонь 45 мм пушек польских воинов, охлаждал их пыл, принуждая поворачивать вспять. Орудийные расчеты сражались геройски в полном смысле слова.
    К концу дня противнику удалось засечь наши позиции. Вражеские мины и снаряды буквально нависали над головами, рвались с оглушительным рёвом. Огневое кольцо с каждой минутой сжималось. Вышли из строя несколько орудий, геройской смертью пали их расчёты. Временно оборвалась связь с некоторыми батареями. Немцы решили подавить нашу артиллерию и открыли сосредоточенный огонь (стреляла артиллерия противника большого калибра) по нашим наблюдательным пунктам и огневым позициям. Часто поступали сообщения о боевых потерях.
    В таких условиях оставшийся в живых личный состав батарей продолжал действовать геройски. Например, в середине дня, в разгар боя, во 2-й батарее под командованием капитана Шибеко (погиб через несколько дней) вышли из строя ещё два орудия и их боевые расчеты. В батарее осталось всего одно исправное орудие, которое продолжало вести непрерывный огонь по противнику. Немцы предприняли очередную мощную контратаку. Польская пехота попятилась назад. На батарею надвигалась вражеская пехота в сопровождении четырёх самоходных орудий «Фердинанд». Сложилась критическая ситуация. Личный состав 2-й батареи воспользовался 45-мм противотанковой пушкой польских воинов, одиноко стоявшей на огневой позиции метрах в 30 от нашей второй батареи (огневой расчет пушки героически погиб). Командир взвода управления этой батареи лейтенант Глущенко Г. (на следующий день был тяжело ранен и в дальнейшем комиссован) и еще несколько человек с его взвода по-пластунски пробрался к орудию и, убедившись в том, что из него еще можно стрелять, наспех собрали разбросанные вокруг снаряды и открыли огонь по приближающимся цепям вражеской пехоты. Чуть ли не одновременно с этим по наступающей пехоте противника и сопровождающим ее самоходным орудиям открыли огонь наши дальнобойные орудия, вовремя обнаружив серьёзную опасность. Контрнаступление противника в очередной раз остановилось…
    Ночью вызвал к себе всех командиров батарей, парторгов и замполитов батарей. Принял подробные доклады о результатах боя и потерях. Поставил задачу на восстановление боеспособности. В результате грамотных тактических действий в этом тяжелейшем бою в полку серьёзно пострадали только три орудия, которые в ближайшие дни были отремонтированы полковым ремонтным подразделением. Вот так бы воевать в 1941 г.! В конце 1943 г. немцы не разучились воевать, но мы уже воевали не хуже их.
    После перегруппировки, мощной артиллерийской подготовки, польская дивизия перешла опять в наступление, и освободила населённый пункт Ленино. 12.10.1943 г. стало Днём рождения Народного Войска Польского. Но никогда не вернуть солдат и офицеров – моих боевых товарищей, погибших смертью героев, поддерживая польских воинов в их первом сражении. Эта потеря горька мне до сих пор, но помнят ли о ней сейчас сами поляки? Я говорю не о тех ветеранах, единицы из которых возможно ещё живы, а в целом о польском обществе.
    Наш полк под Ленино выполнил поставленную задачу. Командующий нашей 49-й армией, лично наблюдавший за ходом боя, был поражён и восхищён действиями полка. В личной беседе со мной сказал, что такого героизма и таких умелых действий артиллеристов он за всю войну не видел. Сразу же лично наградил меня и заместителя командира полка по политической части майора Ходакова орденами Боевого Красного Знамени. Это был мой первый орден за всю войну. Я же, в свою очередь, представил к наградам всех отличившихся…”.
    Если у Вас будут какиени-будь вопросы, обращайтесь.
    С уважением
    А.М.

  • Владимир :

    Добрый день.
    Хочу найти где захоронен мой дед Рутко Витольд Виттович, советский офицер, родом из Ленинграда, поляк, погибший под Ленино в радах дивизии Т.Костюшко. Кто знает, прошу подсказать, по каким адресам искать.
    Заранее благодпрен

Waszym zdaniem

Подтвердите, что Вы не бот — выберите самый большой кружок: